Admin
02.07.2015, 15:30
"Московский журналист и драматург Михаил Калужский в очереди оказался в сентябре 2014-го. Этот год сотрудники Министерства абсорбции Израиля считают знаковым и переломным: именно тогда количество россиян, желающих получить израильское гражданство, выросло в два с половиной раза по сравнению с любым другим годом после окончания "большой алии" конца девяностых. В 2014-м Михаил Калужский стал одним из 4685 (в начале нулевых ежегодно репатриировались менее 2000 человек) россиян, которые решились на переезд:
– Процедура репатриации не очень-то сложная. Ты просто звонишь по одному из телефонов, указанных на сайте посольства, сообщаешь, что хочешь записаться на консульский прием: нас барышня на том конце провода предупредила, что прием случится не очень скоро, потому что большая очередь. На прием мы приходили два раза, потому что консул попросил жену принести дополнительную бумажку, ее было легко сделать. У меня есть ощущение (и не только у меня), что когда консул просит принести еще какую-нибудь бумажку, это не обязательно означает, что она ему действительно нужна. Это означает, что консул дает человеку возможность еще чуть-чуть подумать. Проверяет, придешь ли ты во второй раз.
Согласно закону о возвращении, принятому Кнессетом 5 июля 1950 года, для получения права на репатриацию достаточно документально подтвердить еврейство бабушки или дедушки, то есть быть евреем в третьем поколении. Говорят, что у сотрудников посольства Израиля в Москве по этому поводу популярна шутка: евреем можешь ты не быть, но гражданином быть обязан! Михаил Калужский под эту штуку не попадает: оба его родителя – евреи. Принеся дополнительный документ, о котором просил консул, в тот же день он получил визы, позволяющие его семье репатриироваться:
– Я хотел совершить алию (возвращение еврея в Израиль) с мамой еще в 1991 году. Но тогда я подумал, что уезжать нелепо, так как я был на четвертом курсе университета. Решил сначала закончить, а уезжать уже с высшим образованием. К моменту получения диплома в стране произошли необратимые изменения. И мне показалось, что все самое интересно сейчас происходит в России. Зачем уезжать? Второй раз отъезд сорвался. Но вот теперь я понимаю, что точно хочу уехать: во-первых, мой рабочий инструмент – это русский язык, он не требует моего постоянного присутствия в России. Во-вторых, когда окружающее политическое, бытовое, эмоциональное пространство отторгает тебя, то надо уезжать.
Для меня наш отъезд напрямую связан с политикой. Было два обстоятельства. Первое: я в январе прошлого года поехал на Майдан. Я там был, когда горела улица Грушевского, много разговаривал с разными людьми. И я понял одну важную вещь, но не про Украину, а про Россию: наш протест ничего не стоит. После Болотной у нас люди шли в "Жан-Жак" (кафе в Москве. – РС). А с Майдана люди не уходили никуда вовсе, до победы.
Параллельно происходили ужасы в Сахаровском центре, с которым я был профессионально связан. Как только в России начались разговоры об иностранных агентах, ухудшилась финансовая ситуация центра. Западные фонды сказали, что не могут больше финансировать то, что может закрыться завтра. И к концу 2014 года денег у центра на театральные проекты, которыми я занимался, не было вообще.
Второе важное обстоятельство, сыгравшее роль в моем переезде, – это Крым.
После Крыма у нашей семьи возникло желание от этого всего дистанцироваться. Прежде всего, от государства.
....
Калужский выписался из московской квартиры, продал всю свою недвижимость в России, его центр жизненных интересов теперь в трех с половиной часах лета от Москвы. Возвращаться обратно он не планирует:
– Наши соотечественники в большинстве своем, к сожалению, являются гарантией того, что после этого Путина будет какой-то другой Путин. Уровень агрессии и насилия, который делает Путина Путиным, никуда не денется. Я другого выхода не вижу… поэтому и переместился. Я не уверен, что ситуация в России когда-нибудь кардинально изменится. Я скорее могу представить, что в Риге, Берлине, Тель-Авиве, Черногории возникнут какие-то интенсивные центры русской культурной жизни, которые, может быть, не будут важными источниками вдохновения для сотен тысяч людей. Но для сотен и тысяч – да."
http://www.svoboda.org/content/article/27104146.html
– Процедура репатриации не очень-то сложная. Ты просто звонишь по одному из телефонов, указанных на сайте посольства, сообщаешь, что хочешь записаться на консульский прием: нас барышня на том конце провода предупредила, что прием случится не очень скоро, потому что большая очередь. На прием мы приходили два раза, потому что консул попросил жену принести дополнительную бумажку, ее было легко сделать. У меня есть ощущение (и не только у меня), что когда консул просит принести еще какую-нибудь бумажку, это не обязательно означает, что она ему действительно нужна. Это означает, что консул дает человеку возможность еще чуть-чуть подумать. Проверяет, придешь ли ты во второй раз.
Согласно закону о возвращении, принятому Кнессетом 5 июля 1950 года, для получения права на репатриацию достаточно документально подтвердить еврейство бабушки или дедушки, то есть быть евреем в третьем поколении. Говорят, что у сотрудников посольства Израиля в Москве по этому поводу популярна шутка: евреем можешь ты не быть, но гражданином быть обязан! Михаил Калужский под эту штуку не попадает: оба его родителя – евреи. Принеся дополнительный документ, о котором просил консул, в тот же день он получил визы, позволяющие его семье репатриироваться:
– Я хотел совершить алию (возвращение еврея в Израиль) с мамой еще в 1991 году. Но тогда я подумал, что уезжать нелепо, так как я был на четвертом курсе университета. Решил сначала закончить, а уезжать уже с высшим образованием. К моменту получения диплома в стране произошли необратимые изменения. И мне показалось, что все самое интересно сейчас происходит в России. Зачем уезжать? Второй раз отъезд сорвался. Но вот теперь я понимаю, что точно хочу уехать: во-первых, мой рабочий инструмент – это русский язык, он не требует моего постоянного присутствия в России. Во-вторых, когда окружающее политическое, бытовое, эмоциональное пространство отторгает тебя, то надо уезжать.
Для меня наш отъезд напрямую связан с политикой. Было два обстоятельства. Первое: я в январе прошлого года поехал на Майдан. Я там был, когда горела улица Грушевского, много разговаривал с разными людьми. И я понял одну важную вещь, но не про Украину, а про Россию: наш протест ничего не стоит. После Болотной у нас люди шли в "Жан-Жак" (кафе в Москве. – РС). А с Майдана люди не уходили никуда вовсе, до победы.
Параллельно происходили ужасы в Сахаровском центре, с которым я был профессионально связан. Как только в России начались разговоры об иностранных агентах, ухудшилась финансовая ситуация центра. Западные фонды сказали, что не могут больше финансировать то, что может закрыться завтра. И к концу 2014 года денег у центра на театральные проекты, которыми я занимался, не было вообще.
Второе важное обстоятельство, сыгравшее роль в моем переезде, – это Крым.
После Крыма у нашей семьи возникло желание от этого всего дистанцироваться. Прежде всего, от государства.
....
Калужский выписался из московской квартиры, продал всю свою недвижимость в России, его центр жизненных интересов теперь в трех с половиной часах лета от Москвы. Возвращаться обратно он не планирует:
– Наши соотечественники в большинстве своем, к сожалению, являются гарантией того, что после этого Путина будет какой-то другой Путин. Уровень агрессии и насилия, который делает Путина Путиным, никуда не денется. Я другого выхода не вижу… поэтому и переместился. Я не уверен, что ситуация в России когда-нибудь кардинально изменится. Я скорее могу представить, что в Риге, Берлине, Тель-Авиве, Черногории возникнут какие-то интенсивные центры русской культурной жизни, которые, может быть, не будут важными источниками вдохновения для сотен тысяч людей. Но для сотен и тысяч – да."
http://www.svoboda.org/content/article/27104146.html