Admin
14.11.2014, 12:36
Вы считаете себя человеком, который имеет какое-то отношение к имперской культуре?
— Все в этом зале (обводит рукой зал кафе) имеют отношение к имперской культуре, поголовно.
Почему?
— Потому что Россия — это империя, и прихваты и запросы у каждого — имперские. Естественно, а как же еще? СССР — это что было? Империя. А до этого была Российская империя.
Была, но времена изменились.
— Изменились, да мозги не изменились. Исторически мозги у нас — имперские. Самоощущение у нас — имперское. Это мое мнение.
У нас — это у кого?
— Может, не у всех, но у большинства.
То есть органично чувствовать себя представителем империи?
— По-другому быть не может. Занимая такую территорию.
Можно же чувствовать себя гражданином, ну не знаю, мира.
— Можно, чувствуйте, я просто выразил свое мнение.
То есть вы живете в империи?
— Я? Да! В империи собственного духа (смеется).
Хорошо, а как вы относитесь к стремлению империи расширяться?
— Этим как раз занимались непосредственно мои предки, что показано в мультике «Ермак».
Стоит ли продолжать этим заниматься потомкам?
— Вот уж не знаю, это вопрос к политикам. Я только говорю по факту про мозги, про ощущения.
Ваши прекрасно-патриотичные песни, основанные на личной истории вашей семьи, могут быть использованы и без вас. Можно себе представить, как без вас (раз уж вы не согласились) включат фонограмму «Русской дороги» или «Ермака» и проведут митинг в одном из городов Украины — не в Донецке, не в Луганске, а еще в каком-нибудь — за присоединение к Российской империи.
— На этот счет я абсолютно спокоен — даже не парюсь. Я вообще не могу отследить, кто и где включает фонограмму. Помню, были даже и какие-то жесткие националистические истории. Я несу ответственность за текст, за то, как мы это сняли и на канал выложили. Дальше на это уже не повлиять.
Но та идея, которую вы озвучиваете...
— А какая идея? Взять «Казачью», «Русскую дорогу» или «Ермака» — песни-то на сто процентов исторические. Это просто наблюдение некоего исторического момента. «Казачья» — это XVI—XVII век, семнадцатилетний казак выходит на дорогу во время набега турок или крымских татар на Медведицу. «Дорога» — вообще общеисторическая песня.
В «Ермаке» ваш герой тоскует по тем славным временам и хочет присоединиться к войску Ермака. Мы же это все автоматически переносим на современность. Он хочет идти завоевывать новые пространства для родной империи, то есть в наши дни это все равно что сказать: «Ребята, записывайтесь ополченцами и езжайте в Донецк и Луганск».
— Там нет про Донецк и про Луганск, там есть, на самом деле, противовес. Почему-то, когда все слушают песню «Ермак», все обращают внимание на ее вторую, бодрую часть, где они уже едут и лупят врагов. Для меня лично вся соль песни «Ермак» в первой части — когда человек приходит на место своего родового хутора и видит, что он полностью разорен, и он ставит крест. На родину поставил крест. Вот вы не ставили никогда крестов на месте родовых хуторов? Это очень... сильное ощущение — когда ты стоишь один на этом месте и понимаешь, что все! Естественно, тебе хочется вернуться в другие времена — испытать не боль и горечь, а гордость, нужность, какую-то удаль и силу этих мест. Силу этих людей, кто тут жил и кого смело. Но их нет уже, и память о них в настоящее время уже сомнительна. Вот о чем песня, на самом-то деле." (http://www.colta.ru/articles/music_modern/5307)
— Все в этом зале (обводит рукой зал кафе) имеют отношение к имперской культуре, поголовно.
Почему?
— Потому что Россия — это империя, и прихваты и запросы у каждого — имперские. Естественно, а как же еще? СССР — это что было? Империя. А до этого была Российская империя.
Была, но времена изменились.
— Изменились, да мозги не изменились. Исторически мозги у нас — имперские. Самоощущение у нас — имперское. Это мое мнение.
У нас — это у кого?
— Может, не у всех, но у большинства.
То есть органично чувствовать себя представителем империи?
— По-другому быть не может. Занимая такую территорию.
Можно же чувствовать себя гражданином, ну не знаю, мира.
— Можно, чувствуйте, я просто выразил свое мнение.
То есть вы живете в империи?
— Я? Да! В империи собственного духа (смеется).
Хорошо, а как вы относитесь к стремлению империи расширяться?
— Этим как раз занимались непосредственно мои предки, что показано в мультике «Ермак».
Стоит ли продолжать этим заниматься потомкам?
— Вот уж не знаю, это вопрос к политикам. Я только говорю по факту про мозги, про ощущения.
Ваши прекрасно-патриотичные песни, основанные на личной истории вашей семьи, могут быть использованы и без вас. Можно себе представить, как без вас (раз уж вы не согласились) включат фонограмму «Русской дороги» или «Ермака» и проведут митинг в одном из городов Украины — не в Донецке, не в Луганске, а еще в каком-нибудь — за присоединение к Российской империи.
— На этот счет я абсолютно спокоен — даже не парюсь. Я вообще не могу отследить, кто и где включает фонограмму. Помню, были даже и какие-то жесткие националистические истории. Я несу ответственность за текст, за то, как мы это сняли и на канал выложили. Дальше на это уже не повлиять.
Но та идея, которую вы озвучиваете...
— А какая идея? Взять «Казачью», «Русскую дорогу» или «Ермака» — песни-то на сто процентов исторические. Это просто наблюдение некоего исторического момента. «Казачья» — это XVI—XVII век, семнадцатилетний казак выходит на дорогу во время набега турок или крымских татар на Медведицу. «Дорога» — вообще общеисторическая песня.
В «Ермаке» ваш герой тоскует по тем славным временам и хочет присоединиться к войску Ермака. Мы же это все автоматически переносим на современность. Он хочет идти завоевывать новые пространства для родной империи, то есть в наши дни это все равно что сказать: «Ребята, записывайтесь ополченцами и езжайте в Донецк и Луганск».
— Там нет про Донецк и про Луганск, там есть, на самом деле, противовес. Почему-то, когда все слушают песню «Ермак», все обращают внимание на ее вторую, бодрую часть, где они уже едут и лупят врагов. Для меня лично вся соль песни «Ермак» в первой части — когда человек приходит на место своего родового хутора и видит, что он полностью разорен, и он ставит крест. На родину поставил крест. Вот вы не ставили никогда крестов на месте родовых хуторов? Это очень... сильное ощущение — когда ты стоишь один на этом месте и понимаешь, что все! Естественно, тебе хочется вернуться в другие времена — испытать не боль и горечь, а гордость, нужность, какую-то удаль и силу этих мест. Силу этих людей, кто тут жил и кого смело. Но их нет уже, и память о них в настоящее время уже сомнительна. Вот о чем песня, на самом-то деле." (http://www.colta.ru/articles/music_modern/5307)