Admin
25.03.2011, 13:51
Ирина Демченко, редактор русской службы Reuters (сентябрь 1994–июль 2002): «Говорили, что газеты умрут, потому что все – в компьютере. Сейчас понятно, что газеты не умрут, если они качественные» (http://www.gipp.ru/openarticle.php?id=35941)
...
– Как изменилась журналистика с середины 90-х?
– В середине 90-х, конечно, она была более безбашенная: никто ничего не боялся. Мы не прошли еще через систему судов, когда российским СМИ приходилось платить деньги за оскорбление. Тогда была полная разухабистая смелость. Во время информационных войн печатались телефонные прослушки, а теперь мы понимаем, что прослушивать незаконно, а уж тем более – публиковать. В этом смысле журналистика стала более сдержанной.
А кроме того намного выросла самоцензура и журналистов, и журналистских менеджеров. Все очень боятся зайти в чужое поле. А поскольку не всегда понятно, кто чем владеет, страшно, что ты войдешь туда, куда не надо было бы входить. Поэтому сейчас журналистика преувеличенно осторожная – на всякий случай.
– Тогда было лучше?
– Не знаю. В детстве я была спортивной девочкой, любила перепрыгивать с одной приступки на другую. Сказать, лучше было тогда или сейчас? Черт его знает. Тогда мы были храбрее, сильнее любили, резче ссорились. А сейчас повзрослели, уже нет половодья чувств. Наверное, каждый возраст хорош по-своему. Я думаю, что это проблема самой журналистики и общества, а не проблема времен и властей."
Интересный рассказ о том, как создавалась русская служба агентства Reuter.
...
– Как изменилась журналистика с середины 90-х?
– В середине 90-х, конечно, она была более безбашенная: никто ничего не боялся. Мы не прошли еще через систему судов, когда российским СМИ приходилось платить деньги за оскорбление. Тогда была полная разухабистая смелость. Во время информационных войн печатались телефонные прослушки, а теперь мы понимаем, что прослушивать незаконно, а уж тем более – публиковать. В этом смысле журналистика стала более сдержанной.
А кроме того намного выросла самоцензура и журналистов, и журналистских менеджеров. Все очень боятся зайти в чужое поле. А поскольку не всегда понятно, кто чем владеет, страшно, что ты войдешь туда, куда не надо было бы входить. Поэтому сейчас журналистика преувеличенно осторожная – на всякий случай.
– Тогда было лучше?
– Не знаю. В детстве я была спортивной девочкой, любила перепрыгивать с одной приступки на другую. Сказать, лучше было тогда или сейчас? Черт его знает. Тогда мы были храбрее, сильнее любили, резче ссорились. А сейчас повзрослели, уже нет половодья чувств. Наверное, каждый возраст хорош по-своему. Я думаю, что это проблема самой журналистики и общества, а не проблема времен и властей."
Интересный рассказ о том, как создавалась русская служба агентства Reuter.