Игорёк
22.06.2006, 12:46
"СОВЕТСКАЯ РОССИЯ" N 59 (12833), четверг, 25 мая 2006 г.
ГРОЗИТ ЛИ НАМ РУССКОЕ КОСОВО?
Сельский учитель из Тамбовской области прислал в редакцию очень серьезное и очень взволнованное письмо-исследование.
«Уважаемая редакция! – обращается он. – Я не коммунист. Никогда им не был. Наверное, и не буду. Но жизнь выкидывает порой странные фокусы. Получается, что, кроме вас, обратиться практически не к кому. Я работаю вот уже тринадцать лет сельским учителем. До этого отслужил в армии, не прятался за отсрочки и льготы. И наблюдать происходящее вокруг спокойно – выше моих сил. Хочу, чтобы меня услышали не класс, не коллеги, а тысячи людей...» Редакция не вполне разделяет некоторые оценки автора, но считает полезным ознакомить общественность с содержанием письма на актуальную тему.
--------------------------------------------------------------------------------
Перед самым 2006 годом Государственная дума в очередной раз отклонила проект закона «Об ужесточении ответственности за сексуальные преступления против несовершеннолетних». А сразу после Нового года поднялась идиотская шумиха об усилении борьбы с национализмом... Как будто это и есть главная проблема России, вернее, демократического государства Российской Федерации… Да, вполне можно признать демократическим государство, где дают реальные тюремные сроки за пиратское копирование идиотских фильмов, но при этом не желают принять закон о борьбе с детской порнографией... В конце концов уже давно всем ясно, что священным при демократии является именно право частной собственности, а не дети (тем более русские!). И что поделать, если у наших законодателей и правозащитников нет понимания того, что такое порнография и дети, и они требуют, чтобы им написали четкое юридическое определение таких понятий, как совесть и мораль.
Может, стоило отменить празднование 60-летия Победы год назад и объявить в этот день траур? Потому что именно 9 мая 2005 года в одном из коллекторов города Красноярска были найдены обгоревшие тела пропавших месяцем ранее пяти детей в возрасте 9–12 лет. Вместе на пятерых: Саше Лавренову, Диме Макарову, Максиму Тауманову, Галашу Мамедгасанову и Сафару Алиеву было 52 года. Вполне нормальный средний срок жизни мужчины в нашем демократическом государстве. Но для детей заканчивать свою жизнь в таком возрасте, согласитесь, все-таки рановато...
Хотя, возможно, я и ошибаюсь. Возможно, документы «Плана Ост», предусматривавшего поголовную неграмотность, отсутствие медицинского обслуживания, нездоровую пищу, пропаганду контрацепции и аборты среди населения России, кем-то приняты на вооружение в наши дни. Тогда все нормально. Спите спокойно, сограждане. Когда заживо сожгут ваших детей, может быть, тогда вы проснетесь…
Не обернется ли Куликово поле полем Косовым?
Историческая справка:
КОСОВО ПОЛЕ – территория на Балканах. Историческая колыбель сербского народа, средоточие древних храмов и памятных мест. В 1389 году именно на Косовом поле сербские войска проиграли битву туркам-османам, что привело сербский народ к пятивековому турецкому рабству. С 1878 года – в составе Сербского Королевства, с 1918 года – в составе Соединенного Королевства сербов, хорватов и словенцев, с 1947 – в составе Социалистической Федеративной Республики Югославия. С 1999 года находится в натовской оккупации и фактически отторгнуто от Сербии и передано во власть албанских экстремистов. В 50-е годы в Югославии принимали массово бежавших из Албании от режима Энвера Ходжи людей, их расселяли на косовских землях. Благодаря этому процент албанского населения здесь вырос с 4% в 1947-м до 70% в 1991 году. Начавшиеся еще в 60-х годах попытки сербов обратить на это внимание объявлялись «великодержавным сербским шовинизмом». Получившие чисто этнический перевес албанцы начали сперва «мирную», а потом и открытую вооруженную борьбу за отделение края. Когда же сербы попытались сопротивляться, то их обвинили в нарушении права наций на самоопределение и применили к ним международные санкции. Таким образом за неполные полвека исконно сербские территории оказались практически совершенно очищены от сербов в самом прямом, физическом смысле.
Вук Драшкович, сербский горе-политик, тем не менее написал когда-то очень интересную книгу «Русский консул». В ней он рассказал, в частности, как в его родную деревню, находившуюся на территории Косова, в 30-х годах ХХ века пришли первые двое албанцев. Мальчик даже не знал, кто это такие, и удивлялся тому, что они едят руками, ходят в обносках, живут в заброшенном полуразвалившемся доме, выполняют за гроши любую, самую тяжелую работу – «арбанасы», как их называла бабка Вука, казались ему интересными экзотическими полуживотными.
Напомню: уже через 30 лет албанцы составляли в сербском Косове большинство населения. Чем это закончилось еще через тридцать лет, все знают. А начиналось с двух смешных «арбанасов»…
В настоящее время борьба с религиозным и политическим экстремизмом объявлена в России одним из приоритетных направлений государственной безопасности. За ясно и четко, казалось бы, звучащими словами между тем не улавливается весьма расплывчатый смысл.
Создается твердое ощущение, что главными (или даже единственными) экстремистами в России являются… сами же русские. А точнее – русская молодежь. Средства массовой информации чуть ли не ежедневно преподносят зрителям и читателям душераздирающие подробности историй зверских расправ над таджиками, африканцами, кавказцами, китайцами, представителями множества других национальностей, имевших несчастье приехать в Россию. Правоохранительные органы отчитываются о посаженных на срок от 3 до 18 лет «русских фашистах» в возрасте 15–20 лет. Недавно созданная Общественная палата тут же заявила, что именно борьбу с экстремизмом сделает одним из главных направлений своей деятельности. В Государственной думе идут дебаты о том, как усилить ответственность за «разжигание межнациональной розни»...
И опять-таки нигде не говорится, но отчетливо подразумевается, читается между строк, ощущается в воздухе, что эти самые экстремисты – русские и только русские.
Я не буду углубляться в совсем недавнюю историю. Я не буду вспоминать о побоище русского населения в Чечне в начале 90-х. Не буду говорить о восьми миллионах беженцев из Закавказья, Средней Азии и Прибалтики. Не буду заводить разговор о резне русского населения в Фергане в 1992–1994 годах и об издевательстве над ним в Латвии в настоящее время. Меня прежде всего интересует тот самый «кухонный вопрос», который толкает десятки русских мальчишек сперва на улицу с арматурой в руках, а потом в камеру с наручниками на запястьях.
Вопрос: все те, кто сейчас так стремится в Россию из «стран СНГ», чего они хотят? Недавно они хотели независимости. Они отстаивали ее против «русских оккупантов». Они ее отстояли. Мы (а точнее, наша власть) простили им ту кровь, которую они пролили, кровь наших детей, женщин и стариков. ЧЕГО ОНИ ХОТЯТ ТЕПЕРЬ? Почему они так стремятся на родину своих угнетателей? Почему не строят тот счастливый мир «без русских захватчиков», о котором мечтали, там, ДОМА? Или они внезапно выяснили, что без «захватчиков» могут строить только зинданы и мечети? Но простите, ПРИ ЧЕМ ТУТ МЫ? Надо же уважать их свободный выбор, сделанный в 90-х годах, и прямо на границе разворачивать обратно. В светлый и независимый рай. А если им там нечего кушать – опять же, ПРИ ЧЕМ ТУТ МЫ? И при чем тут наши мальчишки, которым сейчас пытаются объяснить при помощи тюремных сроков, что надо делиться работой, девушками, жизненным пространством, наконец, с совершенно чужими и чуждыми им людьми? И откуда, с какого потолка, спрыгнул к русскому народу действительно чудовищный, никогда не бывший ему свойственным национализм?! Ведь я-то, выросший в 80-х годах, знаю: у меня НИКОГДА и мысли не возникало, что мой народ – «самый-самый». Я знал, что я русский. И гордился тем, что советский. Но за «кухонным вопросом» стоит другой, куда более серьезный. Возможно, что все не так просто, как может показаться. И за волнами захлестывающей Россию эмиграции скрывается финал, для нас всех – ВСЕХ! – весьма печальный, но закономерный, если мы по-прежнему будем слепы и глухи. Целые области России неотвратимо и быстро превращаются в наше, русское Косово. И это реальность, от которой нельзя отмахнуться даже самым большим сборником постановлений по борьбе с экстремизмом. Вновь не будем касаться того, что 70% преступлений в Москве совершаются выходцами с Кавказа и из Средней Азии, хотя это правда. У меня в архиве есть фотография, сделанная мной в моем родном городе летом 2004 года. На уличном бордюре кто-то написал мелом следующие слова: Мы Россию поработим!(малый народ)
Это вам не кривоватая свастика, нарисованная краской из баллончика на гараже, и не глупое «Чемодан, вокзал, Израиль!», написанное мелом в подъезде. Это коротко и емко изложенная кем-то посреди обычного тихого среднерусского города ПРОГРАММА ЭКСТРЕМИЗМА. И отнюдь не русского. И не попадающего в газеты и на телевидение, но от этого не перестающего существовать и развиваться. Экстремизма НАСТОЯЩЕГО, за которым огромные деньги и гигантские амбиции, большие возможности и упертый фанатизм. Того экстремизма, о котором предпочитает помалкивать наша власть. Просто потому, что признать его существование в России – значит расписаться в крахе своей национальной политики и волей-неволей начать с ним борьбу. А это сложно, долго и опасно для власти, потому что может кончиться собственным Гаагским трибуналом, как кончилось для Милошевича. Проще делать вид, что главные экстремисты у нас в России – сумасшедшие, с ножами нападающие на синагоги, и юнцы, путающие футбол с политикой.
ГРОЗИТ ЛИ НАМ РУССКОЕ КОСОВО?
Сельский учитель из Тамбовской области прислал в редакцию очень серьезное и очень взволнованное письмо-исследование.
«Уважаемая редакция! – обращается он. – Я не коммунист. Никогда им не был. Наверное, и не буду. Но жизнь выкидывает порой странные фокусы. Получается, что, кроме вас, обратиться практически не к кому. Я работаю вот уже тринадцать лет сельским учителем. До этого отслужил в армии, не прятался за отсрочки и льготы. И наблюдать происходящее вокруг спокойно – выше моих сил. Хочу, чтобы меня услышали не класс, не коллеги, а тысячи людей...» Редакция не вполне разделяет некоторые оценки автора, но считает полезным ознакомить общественность с содержанием письма на актуальную тему.
--------------------------------------------------------------------------------
Перед самым 2006 годом Государственная дума в очередной раз отклонила проект закона «Об ужесточении ответственности за сексуальные преступления против несовершеннолетних». А сразу после Нового года поднялась идиотская шумиха об усилении борьбы с национализмом... Как будто это и есть главная проблема России, вернее, демократического государства Российской Федерации… Да, вполне можно признать демократическим государство, где дают реальные тюремные сроки за пиратское копирование идиотских фильмов, но при этом не желают принять закон о борьбе с детской порнографией... В конце концов уже давно всем ясно, что священным при демократии является именно право частной собственности, а не дети (тем более русские!). И что поделать, если у наших законодателей и правозащитников нет понимания того, что такое порнография и дети, и они требуют, чтобы им написали четкое юридическое определение таких понятий, как совесть и мораль.
Может, стоило отменить празднование 60-летия Победы год назад и объявить в этот день траур? Потому что именно 9 мая 2005 года в одном из коллекторов города Красноярска были найдены обгоревшие тела пропавших месяцем ранее пяти детей в возрасте 9–12 лет. Вместе на пятерых: Саше Лавренову, Диме Макарову, Максиму Тауманову, Галашу Мамедгасанову и Сафару Алиеву было 52 года. Вполне нормальный средний срок жизни мужчины в нашем демократическом государстве. Но для детей заканчивать свою жизнь в таком возрасте, согласитесь, все-таки рановато...
Хотя, возможно, я и ошибаюсь. Возможно, документы «Плана Ост», предусматривавшего поголовную неграмотность, отсутствие медицинского обслуживания, нездоровую пищу, пропаганду контрацепции и аборты среди населения России, кем-то приняты на вооружение в наши дни. Тогда все нормально. Спите спокойно, сограждане. Когда заживо сожгут ваших детей, может быть, тогда вы проснетесь…
Не обернется ли Куликово поле полем Косовым?
Историческая справка:
КОСОВО ПОЛЕ – территория на Балканах. Историческая колыбель сербского народа, средоточие древних храмов и памятных мест. В 1389 году именно на Косовом поле сербские войска проиграли битву туркам-османам, что привело сербский народ к пятивековому турецкому рабству. С 1878 года – в составе Сербского Королевства, с 1918 года – в составе Соединенного Королевства сербов, хорватов и словенцев, с 1947 – в составе Социалистической Федеративной Республики Югославия. С 1999 года находится в натовской оккупации и фактически отторгнуто от Сербии и передано во власть албанских экстремистов. В 50-е годы в Югославии принимали массово бежавших из Албании от режима Энвера Ходжи людей, их расселяли на косовских землях. Благодаря этому процент албанского населения здесь вырос с 4% в 1947-м до 70% в 1991 году. Начавшиеся еще в 60-х годах попытки сербов обратить на это внимание объявлялись «великодержавным сербским шовинизмом». Получившие чисто этнический перевес албанцы начали сперва «мирную», а потом и открытую вооруженную борьбу за отделение края. Когда же сербы попытались сопротивляться, то их обвинили в нарушении права наций на самоопределение и применили к ним международные санкции. Таким образом за неполные полвека исконно сербские территории оказались практически совершенно очищены от сербов в самом прямом, физическом смысле.
Вук Драшкович, сербский горе-политик, тем не менее написал когда-то очень интересную книгу «Русский консул». В ней он рассказал, в частности, как в его родную деревню, находившуюся на территории Косова, в 30-х годах ХХ века пришли первые двое албанцев. Мальчик даже не знал, кто это такие, и удивлялся тому, что они едят руками, ходят в обносках, живут в заброшенном полуразвалившемся доме, выполняют за гроши любую, самую тяжелую работу – «арбанасы», как их называла бабка Вука, казались ему интересными экзотическими полуживотными.
Напомню: уже через 30 лет албанцы составляли в сербском Косове большинство населения. Чем это закончилось еще через тридцать лет, все знают. А начиналось с двух смешных «арбанасов»…
В настоящее время борьба с религиозным и политическим экстремизмом объявлена в России одним из приоритетных направлений государственной безопасности. За ясно и четко, казалось бы, звучащими словами между тем не улавливается весьма расплывчатый смысл.
Создается твердое ощущение, что главными (или даже единственными) экстремистами в России являются… сами же русские. А точнее – русская молодежь. Средства массовой информации чуть ли не ежедневно преподносят зрителям и читателям душераздирающие подробности историй зверских расправ над таджиками, африканцами, кавказцами, китайцами, представителями множества других национальностей, имевших несчастье приехать в Россию. Правоохранительные органы отчитываются о посаженных на срок от 3 до 18 лет «русских фашистах» в возрасте 15–20 лет. Недавно созданная Общественная палата тут же заявила, что именно борьбу с экстремизмом сделает одним из главных направлений своей деятельности. В Государственной думе идут дебаты о том, как усилить ответственность за «разжигание межнациональной розни»...
И опять-таки нигде не говорится, но отчетливо подразумевается, читается между строк, ощущается в воздухе, что эти самые экстремисты – русские и только русские.
Я не буду углубляться в совсем недавнюю историю. Я не буду вспоминать о побоище русского населения в Чечне в начале 90-х. Не буду говорить о восьми миллионах беженцев из Закавказья, Средней Азии и Прибалтики. Не буду заводить разговор о резне русского населения в Фергане в 1992–1994 годах и об издевательстве над ним в Латвии в настоящее время. Меня прежде всего интересует тот самый «кухонный вопрос», который толкает десятки русских мальчишек сперва на улицу с арматурой в руках, а потом в камеру с наручниками на запястьях.
Вопрос: все те, кто сейчас так стремится в Россию из «стран СНГ», чего они хотят? Недавно они хотели независимости. Они отстаивали ее против «русских оккупантов». Они ее отстояли. Мы (а точнее, наша власть) простили им ту кровь, которую они пролили, кровь наших детей, женщин и стариков. ЧЕГО ОНИ ХОТЯТ ТЕПЕРЬ? Почему они так стремятся на родину своих угнетателей? Почему не строят тот счастливый мир «без русских захватчиков», о котором мечтали, там, ДОМА? Или они внезапно выяснили, что без «захватчиков» могут строить только зинданы и мечети? Но простите, ПРИ ЧЕМ ТУТ МЫ? Надо же уважать их свободный выбор, сделанный в 90-х годах, и прямо на границе разворачивать обратно. В светлый и независимый рай. А если им там нечего кушать – опять же, ПРИ ЧЕМ ТУТ МЫ? И при чем тут наши мальчишки, которым сейчас пытаются объяснить при помощи тюремных сроков, что надо делиться работой, девушками, жизненным пространством, наконец, с совершенно чужими и чуждыми им людьми? И откуда, с какого потолка, спрыгнул к русскому народу действительно чудовищный, никогда не бывший ему свойственным национализм?! Ведь я-то, выросший в 80-х годах, знаю: у меня НИКОГДА и мысли не возникало, что мой народ – «самый-самый». Я знал, что я русский. И гордился тем, что советский. Но за «кухонным вопросом» стоит другой, куда более серьезный. Возможно, что все не так просто, как может показаться. И за волнами захлестывающей Россию эмиграции скрывается финал, для нас всех – ВСЕХ! – весьма печальный, но закономерный, если мы по-прежнему будем слепы и глухи. Целые области России неотвратимо и быстро превращаются в наше, русское Косово. И это реальность, от которой нельзя отмахнуться даже самым большим сборником постановлений по борьбе с экстремизмом. Вновь не будем касаться того, что 70% преступлений в Москве совершаются выходцами с Кавказа и из Средней Азии, хотя это правда. У меня в архиве есть фотография, сделанная мной в моем родном городе летом 2004 года. На уличном бордюре кто-то написал мелом следующие слова: Мы Россию поработим!(малый народ)
Это вам не кривоватая свастика, нарисованная краской из баллончика на гараже, и не глупое «Чемодан, вокзал, Израиль!», написанное мелом в подъезде. Это коротко и емко изложенная кем-то посреди обычного тихого среднерусского города ПРОГРАММА ЭКСТРЕМИЗМА. И отнюдь не русского. И не попадающего в газеты и на телевидение, но от этого не перестающего существовать и развиваться. Экстремизма НАСТОЯЩЕГО, за которым огромные деньги и гигантские амбиции, большие возможности и упертый фанатизм. Того экстремизма, о котором предпочитает помалкивать наша власть. Просто потому, что признать его существование в России – значит расписаться в крахе своей национальной политики и волей-неволей начать с ним борьбу. А это сложно, долго и опасно для власти, потому что может кончиться собственным Гаагским трибуналом, как кончилось для Милошевича. Проще делать вид, что главные экстремисты у нас в России – сумасшедшие, с ножами нападающие на синагоги, и юнцы, путающие футбол с политикой.