Domovoy
20.01.2006, 15:33
:cray: Сутки первые 17.01.2006
Кажется, это был первый прогноз погоды, которому все поверили. Слишком ярко нам показали, что происходит в Сибири. Кадры замерзающих на лету сибиряков более чем убедительны. Москва замерла в ожидании холодов.
Ночь прошла в ожидании катастрофы. Сон был беспокойный. Снились снега, сосульки и Чубайс.
Категорически не хотел просыпаться и куда-то вставать. Подняло меня на ноги исключительно только желание помочь стране удвоить ВВП.
Намотал на себя все, что смог. Вышел на улицу. Вернулся. Намотал то, что не смог.
Долго возился с домофоном. Подъезд категорически не хотел пускать холод наружу. Наконец, не выдержав, металлическая дверь открылась, впустив внутрь толпу ошалевших окрестных собак.
На улице напугало отсутствие людей.
Пытаюсь понять, как лучше идти до метро. Если бегом – ветер в лицо будет. Околею. Если медленно – тоже околею.
Из окон за мной с интересом наблюдали москвичи. Во взглядах читалось «дойдет - не дойдет?».
У дороги стояли фигурки голосующих москвичей. Некоторые из них, не дождавшись такси, так и падали на мостовую с протянутой рукой.
Странно. Дорога до метро, которая раньше занимала двадцать минут, сократилась до двух. Прав был Эйнштейн.
В метро непривычно тихо. Никто не переговаривается. Никто не читает. Все вычисляют, сколько им бежать до работы. Некоторые, вычислив, поворачиваются и едут назад, домой. Домой ближе.
На работе не нашел половины офиса. Жаль, что я не догадался не прийти.
Холод ощущается даже в Интернете. Сайты москвичей покрылись инеем. Почта тормозит. Странно, при низких температурах она должна бы работать быстрее.
Курьеров из офиса все провожают со слезами. Как в последний путь. Некоторые курьеры не возвращаются.
С ужасом думаю о том, что сбудется предсказание Чубайса об отключении энергии в столице. Вспоминая летнюю массовую отключку, внутренне боюсь, что главный энергетик все же заденет рубильник.
Дорога домой – единственная радость дня. Так я спешил домой только после демобилизации.
Москвичей на улицах еще меньше, чем утром.
Собаки долго не пускали в подъезд. Пришлось притвориться собакой.
Неужели завтра еще один день?
Сутки вторые (ночь-утро) 18.01.2006
Вчера весь вечер готовился к ночи. Заклеил все рамы окон. Немного подумав, проделал то же самое со стеклом.
Через час вышел на улицу, залез на седьмой этаж и заклеил окна снаружи.
Программа вечера – прогноз погоды. Смотрел ее по всем телеканалам.
Чайник ведет себя странно. Остывает быстрее, чем нагревается. Воду вскипятить так и не получилось.
На ночь зашел в Интернет. С завистью смотрю на записи в дневниках восточных зауральцев: «на улице минус 40, советуем не выходить на улицу в одних футболках, рекомендуем рубашки с длинными рукавами», «ко мне в гости приезжает москвич, не знаете, что они при такой погоде носят?». Вот же закаленный народ!
Ночь прошла нервно. Долго не мог уснуть. Ну почему сегодня не пятница?!!!
Опять снился Чубайс. На этот раз его пытали Шойгу и Лужков. Требовали энергии и тепла. Чубайс не сдавался и не давал ни первого ни второго.
Итак, утро. После часовой борьбы с домофоном делаю шаг наружу. Собаки, так и не вылезшие из подъезда со вчерашнего дня, тоскливо завыли мне вслед. Они прощались.
Студентки, наученные прошлым днем, передвигаются исключительно по трое. Причем все время меняются, кто посередине. Бывает, по дороге к ним присоединяются и другие студенты. До институтов докатываются огромные шары. Впрочем, те, кто снаружи этого шара, иногда до учебы не добираются.
На перекрестках появился новый регулирующий цвет. Вместо желтого, красного и зеленого появился синий. Синий от холода регулировщик ГИБДД.
Кстати, машины ведут себя странно. Есть ощущение, что они тоже передвигаются группками.
Автомобилисты на удивление вежливы и пропускают пешеходов на переходах. Впрочем, это и понятно. Пешеходов в Москве уже почти не осталось. Это явно вымирающий вид.
Все ловят такси. Своими глазами видел, как группе из десяти человек это удалось. Такси почти не сопротивлялось.
В автосалонах новая услуга. Два обогревателя в салон.
Как ни странно, холод практически не отразился на живности Москвы. На деревьях много птиц. Похоже, мороз им не повредил. Они спокойно висят на ветках вниз головами.
Видел на остановке рыдающую девушку. Ей было жалко замерзающую себя.
Сегодня я вышел из общества защиты животных. Даешь шапки и шубы! Теплые и пушистые! Где там телефон знакомой, которая разводит хорьков?
В метро опять стало тесно. Но не потому, что много людей. Просто те, что есть, сбиваются в кучу.
Чай – прохладительный напиток дня. Рецепт прост. Наливаешь горячий напиток. Несешь его на рабочее место. Собираешься пить. Раздается звонок. Ты быстро отвечаешь на него. Тянешься к кружке. Прохладительный напиток готов!
Все берут работу на дом. Каким-то образом это ухитряются сделать даже метростроевцы.
Стало легче общаться. Первую половину дня говорим о том, как было холодно по дороге на работу. Вторую половину дня будем говорить о том, как будет холодно идти домой.
Сутки третьи (утро-вечер)
Сегодня по наивности заехал в Подмосковье. Еле выбрался. Там такое творится!!! И мороз – не самое страшное. Самое страшное то, что там до всего далеко. То есть абсолютно до всего далеко. В Москве ведь как? Ларек? Рядом. Аптека? Рядом. Метро? Ну, тоже не так чтоб слишком. А в Подмосковье, оказывается, все иначе.
Ларек? - Через парк направо.
Магазин? – За ларьком.
Аптека? - Закрылась.
Котельная? – Накрылась.
Метро? - В Москве.
Электричка? - Только что уехала.
Автобус? – Не раньше парома.
Там даже до соседнего дома далеко. А тут еще этот мороз.
От холода лопается все: мосты, провода, окна. И, конечно, терпение.
В ближайшем парке белки сбиваются в стаи и нападают на продавцов семечек. Двоих уволокли прямо на моих глазах.
Динамика цен на такси в зависимости от температуры:
Минус десять – плюс сто.
Минус двадцать – плюс двести.
Минус тридцать – плюс пятьсот.
Математики, объясните, где логика?
Тяжелее всего в эти дни приходится собакам. Нет, не бродячим. Бродячие как раз неплохо устроились в наших подъездах. Речь о домашних. Как бы это корректно сказать…. Скажем так, они перестали нуждаться. А и кто бы на их месте не перестал?
Представьте, приспичило вам по важному делу. Вы заскулили. А тут бац! На тебе, минус двадцать! Вначале показалось это случайностью. Заскулили вы на второй день, когда пришло время новой нужды. Получай минус тридцать! К третьему дню вы призадумаетесь, так ли уж велика эта нужда. На всякий случай, тихонечко так жалобно в глаза заглянете…. Минус тридцать пять!
Заметили, что теперь по вечерам почти нет собак, которых выгуливают? Всего три дня, и у всех собак выработался абсолютный рефлекс: можно есть, можно пить, но по нужде? Нет уж, спасибо. Идите сами. Никогда!
Страшно смотреть на тех редких собачников, которым пока еще приходится проводить эту процедуру. Поначалу из подъезда показывается собака. Она немного упирается ногами, цепляется хвостом за ручку двери (всегда думал, что на это способны только обезьянки), до нее начинает доходить, куда ее ведут. Потом появляется собачник, закутанный, как командир авиалайнера в фильме «Экипаж». Оба на поводке. Именно за второй поводок домашние и втаскивают собачника назад после прогулки.
В офисах, где нет курительной комнаты, все поголовно бросают эту вредную привычку. Количество бросивших абсолютно совпадает с количеством попробовавших это сделать на морозе.
И все же тенденция дня – Москва адаптируется. И дело даже не в том, что у кого-то вырос мех (хотя были и такие случаи), и не в том, что привыкли к холоду. Скорее мы научились с ним жить. Незаметно в обиходе москвичей появились привычки, которых раньше не было.
Мы научились больше ценить и любить окружающих. Все с готовностью уступают друг другу места. Особенно утром, когда сиденья еще холодные.
Начальники стали добрыми. Вместе с подчиненными бурят полыньи в кружках с бывшим кипятком.
Мы начали уважать труд курьеров. Подобно пожарным в Нью-Йорке, эти ранее незаметные (т.к. передвигаются быстрее, чем может различить человеческий глаз) ребята стали героями. С ними все хотят сфотографироваться. Все хотят быть похожими на них. Конечно, не такими похожими, когда курьеры с мороза приходят, но внутренне.
В каждом приличном офисе теперь висят доски, на которых отмечается, сколько выходов сделал курьер. Каждый выход помечается отдельной звездочкой. Не обходится без черных рамок вокруг некоторых имен. Но их помнят. И любят. И весной, когда сойдет снег, их обязательно найдут. И назовут что-нибудь их именем. Может быть, даже те самые треснувшие мосты.
Замерзшие банкоматы стали справедливее. Одинаково обслуживают и миллионера и бедняка. Денег не выдают ни первому, ни второму.
Мы научились не звонить по мобильному телефону на улице. Если на ваш звонок вы слышите «я перезвоню», это не означает, что абонент занят. Это означает, что абонент ищет ближайший магазин-аптеку-библиотеку. И если найдет, он вам обязательно ответит.
И только одно омрачило нам третьи сутки. В большинстве домов закончились продукты. Вопрос дня: кто пойдет в магазин?
Кажется, это был первый прогноз погоды, которому все поверили. Слишком ярко нам показали, что происходит в Сибири. Кадры замерзающих на лету сибиряков более чем убедительны. Москва замерла в ожидании холодов.
Ночь прошла в ожидании катастрофы. Сон был беспокойный. Снились снега, сосульки и Чубайс.
Категорически не хотел просыпаться и куда-то вставать. Подняло меня на ноги исключительно только желание помочь стране удвоить ВВП.
Намотал на себя все, что смог. Вышел на улицу. Вернулся. Намотал то, что не смог.
Долго возился с домофоном. Подъезд категорически не хотел пускать холод наружу. Наконец, не выдержав, металлическая дверь открылась, впустив внутрь толпу ошалевших окрестных собак.
На улице напугало отсутствие людей.
Пытаюсь понять, как лучше идти до метро. Если бегом – ветер в лицо будет. Околею. Если медленно – тоже околею.
Из окон за мной с интересом наблюдали москвичи. Во взглядах читалось «дойдет - не дойдет?».
У дороги стояли фигурки голосующих москвичей. Некоторые из них, не дождавшись такси, так и падали на мостовую с протянутой рукой.
Странно. Дорога до метро, которая раньше занимала двадцать минут, сократилась до двух. Прав был Эйнштейн.
В метро непривычно тихо. Никто не переговаривается. Никто не читает. Все вычисляют, сколько им бежать до работы. Некоторые, вычислив, поворачиваются и едут назад, домой. Домой ближе.
На работе не нашел половины офиса. Жаль, что я не догадался не прийти.
Холод ощущается даже в Интернете. Сайты москвичей покрылись инеем. Почта тормозит. Странно, при низких температурах она должна бы работать быстрее.
Курьеров из офиса все провожают со слезами. Как в последний путь. Некоторые курьеры не возвращаются.
С ужасом думаю о том, что сбудется предсказание Чубайса об отключении энергии в столице. Вспоминая летнюю массовую отключку, внутренне боюсь, что главный энергетик все же заденет рубильник.
Дорога домой – единственная радость дня. Так я спешил домой только после демобилизации.
Москвичей на улицах еще меньше, чем утром.
Собаки долго не пускали в подъезд. Пришлось притвориться собакой.
Неужели завтра еще один день?
Сутки вторые (ночь-утро) 18.01.2006
Вчера весь вечер готовился к ночи. Заклеил все рамы окон. Немного подумав, проделал то же самое со стеклом.
Через час вышел на улицу, залез на седьмой этаж и заклеил окна снаружи.
Программа вечера – прогноз погоды. Смотрел ее по всем телеканалам.
Чайник ведет себя странно. Остывает быстрее, чем нагревается. Воду вскипятить так и не получилось.
На ночь зашел в Интернет. С завистью смотрю на записи в дневниках восточных зауральцев: «на улице минус 40, советуем не выходить на улицу в одних футболках, рекомендуем рубашки с длинными рукавами», «ко мне в гости приезжает москвич, не знаете, что они при такой погоде носят?». Вот же закаленный народ!
Ночь прошла нервно. Долго не мог уснуть. Ну почему сегодня не пятница?!!!
Опять снился Чубайс. На этот раз его пытали Шойгу и Лужков. Требовали энергии и тепла. Чубайс не сдавался и не давал ни первого ни второго.
Итак, утро. После часовой борьбы с домофоном делаю шаг наружу. Собаки, так и не вылезшие из подъезда со вчерашнего дня, тоскливо завыли мне вслед. Они прощались.
Студентки, наученные прошлым днем, передвигаются исключительно по трое. Причем все время меняются, кто посередине. Бывает, по дороге к ним присоединяются и другие студенты. До институтов докатываются огромные шары. Впрочем, те, кто снаружи этого шара, иногда до учебы не добираются.
На перекрестках появился новый регулирующий цвет. Вместо желтого, красного и зеленого появился синий. Синий от холода регулировщик ГИБДД.
Кстати, машины ведут себя странно. Есть ощущение, что они тоже передвигаются группками.
Автомобилисты на удивление вежливы и пропускают пешеходов на переходах. Впрочем, это и понятно. Пешеходов в Москве уже почти не осталось. Это явно вымирающий вид.
Все ловят такси. Своими глазами видел, как группе из десяти человек это удалось. Такси почти не сопротивлялось.
В автосалонах новая услуга. Два обогревателя в салон.
Как ни странно, холод практически не отразился на живности Москвы. На деревьях много птиц. Похоже, мороз им не повредил. Они спокойно висят на ветках вниз головами.
Видел на остановке рыдающую девушку. Ей было жалко замерзающую себя.
Сегодня я вышел из общества защиты животных. Даешь шапки и шубы! Теплые и пушистые! Где там телефон знакомой, которая разводит хорьков?
В метро опять стало тесно. Но не потому, что много людей. Просто те, что есть, сбиваются в кучу.
Чай – прохладительный напиток дня. Рецепт прост. Наливаешь горячий напиток. Несешь его на рабочее место. Собираешься пить. Раздается звонок. Ты быстро отвечаешь на него. Тянешься к кружке. Прохладительный напиток готов!
Все берут работу на дом. Каким-то образом это ухитряются сделать даже метростроевцы.
Стало легче общаться. Первую половину дня говорим о том, как было холодно по дороге на работу. Вторую половину дня будем говорить о том, как будет холодно идти домой.
Сутки третьи (утро-вечер)
Сегодня по наивности заехал в Подмосковье. Еле выбрался. Там такое творится!!! И мороз – не самое страшное. Самое страшное то, что там до всего далеко. То есть абсолютно до всего далеко. В Москве ведь как? Ларек? Рядом. Аптека? Рядом. Метро? Ну, тоже не так чтоб слишком. А в Подмосковье, оказывается, все иначе.
Ларек? - Через парк направо.
Магазин? – За ларьком.
Аптека? - Закрылась.
Котельная? – Накрылась.
Метро? - В Москве.
Электричка? - Только что уехала.
Автобус? – Не раньше парома.
Там даже до соседнего дома далеко. А тут еще этот мороз.
От холода лопается все: мосты, провода, окна. И, конечно, терпение.
В ближайшем парке белки сбиваются в стаи и нападают на продавцов семечек. Двоих уволокли прямо на моих глазах.
Динамика цен на такси в зависимости от температуры:
Минус десять – плюс сто.
Минус двадцать – плюс двести.
Минус тридцать – плюс пятьсот.
Математики, объясните, где логика?
Тяжелее всего в эти дни приходится собакам. Нет, не бродячим. Бродячие как раз неплохо устроились в наших подъездах. Речь о домашних. Как бы это корректно сказать…. Скажем так, они перестали нуждаться. А и кто бы на их месте не перестал?
Представьте, приспичило вам по важному делу. Вы заскулили. А тут бац! На тебе, минус двадцать! Вначале показалось это случайностью. Заскулили вы на второй день, когда пришло время новой нужды. Получай минус тридцать! К третьему дню вы призадумаетесь, так ли уж велика эта нужда. На всякий случай, тихонечко так жалобно в глаза заглянете…. Минус тридцать пять!
Заметили, что теперь по вечерам почти нет собак, которых выгуливают? Всего три дня, и у всех собак выработался абсолютный рефлекс: можно есть, можно пить, но по нужде? Нет уж, спасибо. Идите сами. Никогда!
Страшно смотреть на тех редких собачников, которым пока еще приходится проводить эту процедуру. Поначалу из подъезда показывается собака. Она немного упирается ногами, цепляется хвостом за ручку двери (всегда думал, что на это способны только обезьянки), до нее начинает доходить, куда ее ведут. Потом появляется собачник, закутанный, как командир авиалайнера в фильме «Экипаж». Оба на поводке. Именно за второй поводок домашние и втаскивают собачника назад после прогулки.
В офисах, где нет курительной комнаты, все поголовно бросают эту вредную привычку. Количество бросивших абсолютно совпадает с количеством попробовавших это сделать на морозе.
И все же тенденция дня – Москва адаптируется. И дело даже не в том, что у кого-то вырос мех (хотя были и такие случаи), и не в том, что привыкли к холоду. Скорее мы научились с ним жить. Незаметно в обиходе москвичей появились привычки, которых раньше не было.
Мы научились больше ценить и любить окружающих. Все с готовностью уступают друг другу места. Особенно утром, когда сиденья еще холодные.
Начальники стали добрыми. Вместе с подчиненными бурят полыньи в кружках с бывшим кипятком.
Мы начали уважать труд курьеров. Подобно пожарным в Нью-Йорке, эти ранее незаметные (т.к. передвигаются быстрее, чем может различить человеческий глаз) ребята стали героями. С ними все хотят сфотографироваться. Все хотят быть похожими на них. Конечно, не такими похожими, когда курьеры с мороза приходят, но внутренне.
В каждом приличном офисе теперь висят доски, на которых отмечается, сколько выходов сделал курьер. Каждый выход помечается отдельной звездочкой. Не обходится без черных рамок вокруг некоторых имен. Но их помнят. И любят. И весной, когда сойдет снег, их обязательно найдут. И назовут что-нибудь их именем. Может быть, даже те самые треснувшие мосты.
Замерзшие банкоматы стали справедливее. Одинаково обслуживают и миллионера и бедняка. Денег не выдают ни первому, ни второму.
Мы научились не звонить по мобильному телефону на улице. Если на ваш звонок вы слышите «я перезвоню», это не означает, что абонент занят. Это означает, что абонент ищет ближайший магазин-аптеку-библиотеку. И если найдет, он вам обязательно ответит.
И только одно омрачило нам третьи сутки. В большинстве домов закончились продукты. Вопрос дня: кто пойдет в магазин?